Андрей Макаревич: «Маккартни я неинтересен!»

Впрочем, на встрече с журналистами Андрей Вадимович рассказал не только о дизайне, но и о музыкальном творчестве, кинематографе и кумирах.

Незабытая профессия

На вопрос, что заставило мэтра русского рока заняться дизайном интерьера, он ответил так:

- У меня диплом архитектора-оформителя. И эту профессию, несмотря на долгие годы занятия музыкой, я старался не потерять. Очень люблю природу и считаю, чем она лучше, тем легче ее испортить архитектурой. Но здесь, в «Аристо Юрмала», по-моему, все получилось замечательно. С одной стороны, это настоящий пример современной европейской архитектуры, с другой - она с большим вкусом вписана в пейзаж. Если бы работа и образ жизни позволяли мне хотя бы полгода проводить здесь, я бы купил себе квартиру в этом жилом комплексе на самом верхнем этаже. Но я понимаю бессмысленность этой затеи, так как по роду своей деятельности вынужден находиться либо на гастролях, либо в Москве. Но я постараюсь в силу своих способностей приложить руку к оформлению двух-трех квартир. Надеюсь, что общего полотна не испорчу.

- Вы уже принимали участие в оформлении квартир?

- Собственное жилье я всегда оформлял сам. Друзьям помогал. Не то чтобы белил потолок, а какими-то идеями, предложениями.

- И какой ваш любимый стиль?

- У меня нет нелюбимого стиля. Стиль определяется задачей. Я могу сказать, что я не люблю. Не люблю «новый русский» стиль: чеканку по керамике с последующей позолотой. А все, что касается естественных материалов, мне близко.

- У вас уже есть концепция оформления квартир?

- Скорее - ощущение. Мне надо было здесь оказаться, чтобы утвердиться в этих ощущениях. Когда художник рисует картинку, он ее рисует не для кого-то, а для себя. И уже потом на нее либо находится покупатель, либо нет.

- То, что вы собираетесь делать - это работа или занятие для души? Материальное вознаграждение за это предусмотрено?

- Мы еще не обсуждали этот вопрос, но в большей степени дизайн для меня - это занятие для души. Деньги я не им зарабатываю.

- Как вы планируете заниматься дизайном квартир, если будете находиться вне Юрмалы?

- Очень просто. Берется блокнотик, сначала рождается идея, а потом ты уже думаешь, как ее воплотить. Конечно, красить стены я не буду, просто сделаю эскиз.

- В этом доме купила квартиру Ксения Собчак. Вы бы сделали дизайн для нее?

- Во-первых, она ко мне с такой просьбой не обращалась. Во-вторых, мы с Ксенией Собчак существуем в далеких друг от друга пространствах. Я не вполне понимаю, чем она занимается. И ей, видимо, не сильно интересно, чем занимаюсь я.

- А где предпочитаете жить вы - в квартире или в доме?

- Конечно, в доме! Я и живу в доме под Москвой. Дом тебя психологически освобождает. Сегодня мне уже было бы очень трудно жить, зная, что меня окружают соседи - и сбоку, и снизу, и сверху. А так я придумал ночью какую-то мелодию, мне ее надо срочно записать. Соседям вряд ли бы это пришлось по душе.

- Часто ли вы в России получаете предложения выступить в качестве дизайнера интерьера?

- Не получаю. У нас ведь память у всех короткая, сознание клиповое. Мало кто помнит, что я вообще-то архитектор. Когда я вел программу «Смак», довелось услышать такое: «Ну совсем уже с ума сошли: повар запел!»

- Есть ли у вас фазенда за границей? Например, вилла на Лазурном берегу?

- Я не настолько богат. Но даже если мне что-то очень нравится и я хотел бы это приобрести, то я всегда останавливаю себя, поскольку понимаю, что в новый дом смогу приезжать максимум четыре раза в год. Покупка же потребует столько денег, что на них я смогу 50 лет приезжать туда четыре раза в год.

- Здесь неподалеку расположен дом Лаймы Вайкуле. Приходилось ли вам бывать у нее в гостях?

- Она меня несколько раз звала, последний раз - на свой день рождения, но у меня все не получается к ней заглянуть.

- Вам, как архитектору, какими видятся Рига, Юрмала?

- Мне очень нравятся европейские города, и Рига абсолютно вписывается в эту эстетику. Мне нравится, что тут много антикварных магазинчиков, что все это живо, стильно. Мне все говорят о трудностях, которые переживает ваша страна, но человеку приезжему, который вышел в Старый город погулять, эти трудности, слава богу, не видны.

Что касается Юрмалы, то ностальгических дачек 30-х годов здесь, к сожалению, остается все меньше и меньше, но появились весьма стильные современные дома.

- Почему вы так и не стали архитектором, а стали музыкантом?

- То, что представляла собой архитектура в советские годы, меня привлечь не могло. Меня очень расстроил контраст между тогда замечательным преподаванием в архитектурном институте и тем, что в реальности представляла собой работа архитектора. Я семь лет проработал в институте, который проектировал театры, дворцы культуры, цирки. Я пришел туда, когда театр в Новгороде уже проектировался, а когда через семь лет уходил, он все еще проектировался... Такие темпы меня не устраивали.

О кумирах и духовности

- Как изменилось за 40 лет существования группы «Машина времени» то, что вы хотели сказать вашему слушателю тогда и что хотите сказать сегодня?

- Во-первых, я стал на 40 лет старше. Говорил 40 лет назад и говорю сегодня то, что считаю нужным. И, слава тебе господи, никто меня в этом пока не ограничивает. Я не думаю, что мои ключевые представления о мире, людях с тех пор изменились. Это главное.

- Вы создавали свои песни, от которых народ плакал, в одной социально-политической среде, сегодня среда другая. Как вам пишется сегодня?

- Я просто писал, о чем я думаю, и сейчас это делаю. Какая бы среда ни была.

- А как на вас и на «Машину времени» повлиял кризис?

- Никак! Меня достали разговоры об этом. Как будто других проблем нет.

- А вам не кажется, что в кризис в людях возрождается духовность?

- Нет, не кажется. Фраза о том, что художник должен быть голодный, в корне неверна. Художник должен быть художником - и желательно сытым. А то он будет не о картинах думать, а как бы пожрать.

- Вы часто бываете в храме?

- Нет, не часто. Я считаю, что между верой и церковью сегодня не всегда можно поставить знак равенства.

- В одном из интервью вы сказали, что двадцать или тридцать лет назад были глубоко уверены в формуле: хороший музыкант равно хороший человек. Сегодня, по вашим словам, вы пересмотрели эту позицию. Как это понимать?

- Я восхищался и боготворил всех, кто в музыке был сильнее и профессиональнее меня, пока я учился. Потом я понял, что есть ремесло, есть уровень профессии, а есть творческая составляющая. Вот по этой самой творческой составляющей ты точно услышишь, хороший человек перед тобой или нет. Но это может быть хорошо спрятано за высокий уровень ремесла.

- В юности вашими кумирами были «Битлз». А сегодня?

- А что, кто-то лучше появился?

- Представлялась ли вам в жизни возможность встретится, побеседовать с одним из битлов Полом Маккартни?

- Я никогда к этому не стремился. Да, однажды я с ним беседовал, но я прекрасно понимал, что ему это совершенно неинтересно, потому что он не имеет ни малейшего представления о том, кто я такой и чем я занимаюсь. Беседа интересна, когда она на равных. Поэтому я никогда не рвался к звездам - поговорить с ними, сфотографироваться.

О телевидении и кино...

- Каким, на ваш взгляд, видится в России образ Латвии?

- В России о Латвии пишется много ахинеи, так же как и в Латвии о России. Я знаю, что и тут и там живут нормальные люди и всю информацию в СМИ нужно делить на десять. Мне лично всегда нравилась Прибалтика. Очень красивое место с необычайно спокойной энергетикой. И ты уже сам не суетишься, никуда не бежишь. Все это располагает к творчеству, потому что меньше отвлекающих факторов.

- А хоть одна из песен «Машины времени» была написана здесь?

- Уже сложно вспомнить. Но наверняка. Раньше, в 1980-е, когда мы приезжали сюда, я сразу шел гулять. Просто так. А когда ходишь, все время что-то бормочешь. Глядишь, и пришло что-нибудь в голову.

- В одном из интервью вы сказали, что из всех многочисленных занятий, которые вам удалось попробовать, вы разочаровались в кинематографе. В частности, речь шла о фильме «Танцор», в котором вы выступали в роли продюсера и автора музыкального сопровождения фильма.

- Нет, кинематограф как таковой меня совершенно не разочаровал. А опыт с фильмом «Танцор» меня утвердил в том, что не фиг хвататься за все, что хочется. Есть понятие профессии, и если ты не владеешь этой профессией, то и лезть нечего. Мне очень хотелось экранизировать эту книжку. В итоге я почувствовал на своей шкуре, что такое быть продюсером. Как мне стало ясно, это такая прокладка между заказчиком и режиссером. Это мучительный и неблагодарный труд. Я понял, что это совершенно не мое. В итоге кино вышло, его показывали не один раз. Но мне оно не нравится. Из той ситуации, в которой мы находились, я старался выжать все, что мог. Но периодически приходилось сталкиваться с непониманием режиссера, канала. Наверное, опытные продюсеры такие вещи разруливают как дважды два. Мне ни к чему этому учиться, у меня есть масса других занятий, в которых я себя чувствую гораздо более уверенно.

- Вас нередко можно увидеть в составе жюри КВН, а такие проекты, как Comedy Club, вам интересны?

- У меня такое ощущение, что лучшие люди, уходя из КВН, очень быстро свою планочку теряют. Или денег сильно хочется, или думают, что людям это нравится. Но я просто не смотрю такое.

- А как насчет программы «Смак»? Теперь ее ведет Иван Ургант. Вы им довольны?

- У Вани замечательная скорость реакции и превосходное природное чувство юмора. Поэтому, на мой взгляд, он своим делом занимается.

- У зрителей большой популярностью пользуются телепроекты типа «Две звезды», «Звезды на льду». Вас не пытались в нечто подобное зазвать?

- Мне все это абсолютно неинтересно. Жизнь такая короткая - и тратить ее на такие вещи мне не хочется. Меня и не зовут во все это, потому что знают, что я никогда не соглашусь.

Анастасия РУЖАНСКАЯ

Источник: www.chas-daily.com