|
Зарезать хирурга!
Сегодня "под нож" идут медики и больницы, завтра — пациенты.
Реформа здравоохранения, о которой последние 20 лет бодро говорили в Латвии, вылилась в итоге в элементарное уничтожение и самой отрасли, и больных. Все гениальное просто. Накануне ликвидации 1–й городской рижской больницы корреспондент "Вести Сегодня" встретилась с практически уже бывшими врачами на руинах alma mater.
В длинных коридорах теперь безлюдно и по всему чувствуется чемоданное настроение, хотя отдельные пациенты еще консультируются напоследок с бывшими лечащими врачами. Раздав советы, хирурги собираются в бывшей ординаторской, и здесь становится заметно, насколько уставшими и потерянными чувствуют себя люди этой мужественной профессии.
— Что происходит с больницей, не знаем. Нас не ставят в известность. Более половины специалистов уволили, отделения сократили, а почему — непонятно. Отвечают только, что нет денег, но мы ведь работали успешнее тех клиник, которые оставляют "в живых", — больницы Страдыня и "Гайльэзерс", — недоумевают хирурги (по их просьбе оставляем действующих лиц без имен). — Одно только наше отделение делало в год около тысячи операций, всего хирургических отделений было четыре, с 1 сентября остается одно. Медики и персонал, естественно, сокращены.
Замечаю, что власти представляют картину оптимистическую: остается ряд отделений до Нового года, и с 1 января больницу не закроют — в ее зданиях останется дневной стационар, травмпункт, частные практики семейных врачей.
На это мои собеседники реагируют эмоционально:
— "Но это уже будет не больница — фикция! Возможно, двух больниц для города достаточно, но по какому принципу "казнили и миловали" — непонятно. Наша больница исторически обслуживала 90 процентов пациентов, нуждающихся в неотложной помощи, а это означает, что она устроена под эту специфику. Например, чем мы всегда славились: от момента доставки больного до операции со всеми обследованиями–анализами у нас уходит максимум 45 минут. В тяжелых случаях пациент лежит на операционном столе уже через 10–15 минут. Такую скорость остающиеся клиники обеспечить не могут, у них просто нет таких технических возможностей. У нас же постоянно перед приемным покоем стоят по 2–4 "скорые".
Или наше специализированное отделение по политравме. Подобное есть в "Гайльэзерсе", а в Страдыня нет, и, значит, она не может претендовать на выполнение всего комплекса неотложной помощи. Там мы выхаживали больных с тяжелейшими повреждениями, которым требовались помощь комплексная, дорогая и долгое лечение. И там, соответственно, были собраны специалисты, способные такую помощь оказывать, это же десятилетия наработок! Вот и сравните дневной стационар и полноценную клинику. В первом с точки зрения хирургии максимум можно вырезать грыжу, а такие операции, как здесь, — на поджелудочной железе, на печени, не говоря уже о комплексе пострадавших в авариях — невозможны.
Дальше размышляем о том, какой же принцип экономии преследует минздрав, закрывая успешно работающий объект. Ведь во всем мире неотложная медицинская помощь не может быть рентабельна, а плановые операции, на которые приходилось 10 процентов усилий 1–я городская весьма успешно выполняла.
В народе бродят разговоры, что кто–то зарится на это место, но информация эта не имеет подтверждения. У нас же такие вещи становятся очевидными через время и ответственных потом не найдешь. Вот уже слышатся бодрые призывы бизнеса: устроить на месте народного госпиталя частную клинику и концертный зал. То есть неотложная помощь будет доступной только богатым. Может, и логично — остальных уже просто не останется.
С другой стороны, захочет пациент жить — будет платить, сколько скажут, и крепкие специалисты без работы не останутся и с голоду не умрут.
— Это разные вещи: не остаться без работы и не умереть с голоду, — поясняют разницу. — С профессиональной точки зрения после тяжелых срочных операций множественных травм перейти на плановые односложные — все равно что творчество променять на ремесло. Хотя в смысле заработка и душевного спокойствия действительно станет комфортнее. Мы–то на улице не останемся, предложения у каждого есть, в Европе спрос на наших врачей постоянно. Речь о другом. Больница гибнет. А это традиции, школа! Сколько новшеств было внедрено именно здесь, Бурденко трудился, первая операция на сердце. У нас бесценная база для подготовки медиков, студенты практикуются, здесь же разные учебные кафедры, врачи проходят последипломное образование, потому что неотложная помощь — ценнейший опыт для врача. Недаром медики всегда говорили: кто прошел школу 1–й больницы, тот со всем справится.
Легко уничтожить такой организм, восстановить его будет невозможно. А страна в нем нуждается, только заметит это не сразу, а когда будет поздно все вернуть. Вот специалисты предпенсионного возраста остаются не у дел. А ведь это отличные врачи, для хирурга возраст — это опыт, большая ценность, но полгода без операций — и он теряет профпригодность. Латвии не хватает медиков, в Европе и врачей, и медсестер несравнимо больше на каждого пациента, чем у нас, но наши власти решили проблему дефицита кадров своеобразно: стали физически ликвидировать рабочие места. А попробуй потом зараз вырастить плеяду опытных хирургов!
Нельзя сказать, чтобы гибель здравоохранения застала наше население врасплох. Народ давно и открыто высказывает свои впечатления и о работе больниц, и о минздраве, и о врачах, только медики о болезнях медицины все 20 лет предпочитали помалкивать. И что теперь сделаешь? На это мои собеседники делают профессионально–трезвый вывод:
— Ничего невозможно изменить, потому что медицина политизирована. Как и все остальные области нашей жизни. Потому никто не предоставляет сотрудникам и обществу убедительное обоснование закрытия больницы. И никто не несет за это ответственности. Хотя медицина одинаково нужна всем жителям, независимо от политических убеждений и национальности. Но каждая политическая сила тянет одеяло на себя — вот клочья и летят. Всем рулят непрофессионалы, у которых одна задача — отработать политический заказ.
Мы же постоянно уничтожаем у себя в Латвии то, что работает эффективно, и внедряем дорогостоящие и совершенно неподходящие нам западные проекты. Теперь закрываем больницы на периферии, и целые районы остаются без помощи. Будет много трагедий, ведь мы же не Европа, где всюду качественные дороги и вертолетные площадки. Режем по живому. Нет денег? Так с умом же нужно рассчитывать, что нашим жителям нужнее — сохранение больницы или введение э–билетов? По логике нашей жизни: больницы закрывают не ради пользы населения, а потому, что это кому–то выгодно…
Невиноватый минздрав?!
Почему с такой поспешностью одним махом ликвидирован народный госпиталь? Почему именно он? В разговоре с "ВС" минздрав устами госсекретаря Оскара Шнейдерса категорически отверг политическую подоплеку и уверил, что решение продиктовано исключительно бедностью. Как только в июне в очередной раз урезали бюджет на медицину, пришлось ее резать быстро и практически по живому. Выбор пал на 1–ю городскую, потому что она давно нуждается в модернизации, которая теперь невозможна. Потому ее проще переселить в больницы, которые уже находятся в "хорошей физической форме" и имеют ряд оснащенных наилучшим образом специализированных отделений. Территория же 1–й городской остается в ведении Рижской думы.
Рига закаляется
Председатель комитета по социальным делам РД Леонид Курдюмов уверен, что уничтожение медицины — вопрос сугубо политический: "Деньги в государстве есть. Где они? Это задача ваша, журналистов, исследовать. Мы со своей стороны стараемся сохранить все возможное. Так, постарались распределить поток "скорых" на все три рижские больницы — по четным дням в 1–ю будут приезжать по 20 машин, там останутся несколько отделений, оказывающих неотложную помощь".
Кризис — как это выгодно!
Вся эта кутерьма с медициной упорно оживляет воспоминания о ликвидации сахарной отрасли. Живенько уничтожили под девизом "В Европе так принято", а теперь стали закупать у нее сахар втридорога. Несколько лет прошло, бизнес проснулся — "Давайте восстанавливать отрасль!"
Сейчас позакрываем больницы по всей стране, врачи повыезжают или переквалифицируются в свекловодов, а через несколько лет начнем сокрушаться и просить денег на их восстановление. Что общего в этих ситуациях? Кто сколько зарабатывает на всех этих ликвидациях жизненно необходимых стране объектов, традиционно остается в тумане.
Чудную модель государства мы построили — абсолютно безответственную. Как бы ни пакостили руководители разного ранга родной стране, никто ни разу не отвечал за явно преступные действия. Итог закономерен. Давно уже нас готовят к тому, что осенью грядет социальный взрыв. В Бауске прошла разминка. Замотанные люди по всей стране готовы к решительным протестам, тем более что кто–то их давно ждет — на этом очень удобно зарабатывать.
"Вести Сегодня+" № 29.
Источник: 
|
|
|