|
Когда барабаны поют
Японцы околдовали латвийских слушателей
Что всегда поражает в японцах — если они берутся за что–то, это непременно будет исполнено в совершенстве. Идущая из глубины веков национальная установка "не потерять лицо" действует безотказно.
На одном из вечеров фестиваля Summertime необычнейшая японская группа Taiko drummers даже не зажгла, а воспламенила зал. Представьте: на авансцене четыре больших барабана и четыре малых, справа — вертикально закрепленный, висящий большой барабан, а сверху над всем этим целая ударная установка с самыми разными барабанами, стоящими и висящими, и вертикально закрепленными тарелками.
Две юные девушки и двое парней расположились внизу, а наверху, над ними, колдовал руководитель, вдохновитель и композитор ансамбля, прославленный Джорджи Хирота. Ты слышал, как четко, безупречно, слаженно звучат — нет, поют! — под ударами десяти рук барабаны, и только абстрагировавшись от этого завораживающего звучания, осознавал, как сложно вот так всем музыкантам синхронно, одинаково и правильно играть.
Главное — как запомнить такую массу "ударов", их последовательность, ритм, длительность, силу. Ведь наши гости играли разными частями толстых барабанных "палочек" — и не только на барабанах, но и на их боковых сторонах, на корпусе.
Все эти композиции принадлежат асу японских барабанов, 60–летнему Джорджи Хироте. После нескольких номеров на ударных он вышел к публике и взял в руки старинную японскую бамбуковую флейту:
— Мы рады, что дарим вам свою энергию, а вы нас воодушевляете своей, идущей из зала. Мы разучим с вами старинную японскую песню. Я родом с севера Японии, с острова Хоккайдо, и на моей родине поют эту старинную народную рыбацкую песню. Я буду играть на флейте, потом петь, а вы — подпевать. Запоминайте: "До кой шо, до кой шо!.." — с такими возгласами рыбаки вытягивают сети.
И Джорджи разучил с нами еще пару фраз. Народ легко подхватил мудреную мелодию, прихотливо петляющую то вниз, то вверх, и даже выговаривал слова. Джорджи был ужасно рад и всех хвалил.
А после нескольких номеров на ударных он опять взял в руки флейту. При этом его молодые подопечные не сидели без работы — красавица Аяко Табо легонько стучала деревянной палочкой с шариком на конце по бронзовой небольшой тарелочке, которую держала в другой руке. Ее товарищи — Йоши Нори и Акинори Фужимото — тоже негромко стучали по барабанам.
— А теперь мы разучим песню "Урожай", которую пели те, кто обрабатывал рисовые поля, — обратился к залу Хирота. — Смысл припева, который вы мне поможете спеть, такой, что вот стекло в оконной раме дрожит и разбивается вдребезги… Как хорошо и быстро вы все схватываете! Если вы споете в посольстве Японии эти две фразы, виза на два года в нашу страну вам обеспечена!
Еще что поражало в японцах — правильное поведение на сцене. Молодежь, выполняя такую тяжелую работу, постоянно улыбалась! Йокика Кабо, казавшаяся сильнее подруги Аяко, играла на вертикальном барабане "сольный номер", повернувшись спиной к зрителям. Представляю, КАК это было нелегко! Однако и она, развернувшись потом к залу, улыбалась!
И на междусобойчике после концерта молодежь так же слушалась своего руководителя. Нет, никакого приказного тона или жесткого взгляда со стороны Джорджи. Просто чувствовалось, КАК они его уважают и как постоянно стараются держаться рядом с ним. Внешне улыбчивые и расслабленные, они по первому сигналу лидера ставят недопитые бокалы на стол и дружно уходят. Традиции, однако! Хотя все пятеро постоянно живут в Лондоне.
Джорджи — необычнейший человек. Он рассказал мне, что учился игре на барабанах с одиннадцати лет. Потом окончил Университет искусств в Киото, древней и первой столице Страны восходящего солнца.
— Мой отец был любителем игры на флейте и певцом "для себя", — делится Джорджи. — Мама была певицей профессионального Северо–западного хора японского радио. В университете я много занимался западной классической и русской музыкой, навсегда полюбил Чайковского, Рахманинова, Римского–Корсакова.
После окончания вуза, 30 лет назад, отправился в Лондон, Париж, играл с самыми разными западными группами, джазовыми и рок–ансамблями. Мы играли и мою музыку, которую я писал как будто на западный манер, но с непременным японским колоритом.
А потом, в 80–х, я почувствовал, что мне нужно больше подучиться традиционному японскому искусству — слушатели любят смесь традиций в музыке. Я уехал на родину и нашел учителя на своем родном Хоккайдо. Сегодня его уже нет в живых.
Вообще традиционным японским барабанам две тысячи лет, но учитель говорил мне, что я должен сочинять свою собственную музыку, только используя традиционные народные элементы.
То, что вы услышали сегодня, — это новая композиция, я ее недавно написал. Базируется на сочинениях 1960–х, а прежде барабанная музыка была только ритуальной, звучала в Японии на торжественных церемониях, созывала на молитву, собирала людей на работу и призывала на войну. Сейчас такие "самурайские" представления устраивают в театрах Японии — с барабанами, танцами, шоу.
Мне очень понравилось играть и с русским "Терем–квартетом" — это была "Сеча при Керженце" Н. А. Римского–Корсакова. Музыканты понимали меня с полуслова, казалось, они изначально знают культуры всех народов мира!
Вы удивляетесь, как такие хрупкие 25–летние девушки и тонкие юноши выдерживают сумасшедший "ударный" ритм? Они частенько ходят и в тренажерный зал, чтобы подкачаться. А репетиции у нас проходят трижды в неделю.
Джорджи выпустил уже четыре сольных альбома. В Лондоне выступает в Queen Elizabeth Hall — Зале королевы Елизаветы, играет с Концертным оркестром ВВС и другими известнейшими коллективами. Написал музыку к фильмам, которые были удостоены наград на международных кинофестивалях.
Хирота почти 30 лет назад женился в Лондоне на японке, их 25–летняя дочь — художница. Он говорит, что его корни, древняя культура Японии — это громадная подпитка энергией и источник вдохновения.
"Вести Сегодня +", № 26.
Источник: 
|
|
|